Добавить в Избранное Internet Explorer
Добавить в Закладки (для Firefox)

Не инжектором единым

При перепечатках ссылка на http://injector.fotocrimea.com обязательна

Красная рыба

особенности национального авторемонта

 

Что русскому хорошо, то немцу смерть.

С.Бодров-младший, х/ф «Брат»

 

Осенью 1992 года 1-я гвардейская танковая армия завершала вывод из Германии. Некогда шедшая на острие главного удара под руководством дважды Героя Советского Союза генерал-полковника М.Е.Катукова, армия дислоцировалась в районе Лейпциг, Хемниц, Дрезден. Все боевые машины, включая 842 супертанка Т-80, уже ушли. В некоторых гарнизонах ещё оставались небольшие по численности ликвидационные группы по передаче армейских объёктов немецким властям. Дрезденская группа заканчивала «ликвидацию» штаба армии и вертолётного полка. Работая по чрезвычайно напряжённому графику, офицеры и прапорщики по выполнении своих задач получали от начальника группы гвардии генерал-майора Г.Н.Трошева (будущего Героя России, генерал-полковника, советника Президента РФ) пять дней на устройство личных дел, связанных с убытием.

 

Изотов получил свои пять дней под вечер воскресенья. Благо совещание проходило в бывшем штабе вертолётного полка в Вильдермане, на окраине Дрездена. До авторынка – рукой подать. Понятно, что нужную машинёшку для отъезда уже вряд ли найти, но убыть из Германии приказано в пятницу, а следующий торговый день – только в субботу.

Он как был, в форме, поспешил к рынку. Торговая площадка немалых размеров была неблагоустроенна – пыльная и неровная, хоть и вымощена бетонными плитами. Не удивительно – на бывшей нашей территории. Рынок возник не так давно, после объединения двух Германий, когда в бывшую ГДР стали интенсивно доставлять подержанные «иномарки» из ФРГ. Но далеко не все восточные немцы, гэдээровцы, спешили избавляться от своих «Трабантов», «Вартбургов», «Дачий», «Шкод», «Жигулей» и «Лад». В надежде на будущую роскошную капиталистическую жизнь, они ждали своего часа. Ждали, когда по карману будут новенькие БМВ, «Мерседесы», «Опеля» и прочие чудеса западного автопрома. Главными покупателями подержанных машин были бывшие советские, а теперь российские, офицеры и прапорщики. Число их стремительно таяло, вильдерманский рынок был бесперспективен, и благоустраивать его не было никакого смысла, невзирая на патологическую любовь немцев к порядку. В последнее время только появился постоянный полицейский патруль, металлическая будка, где можно было приобрести бланк купчей и получить консультацию, и зачем-то – шлагбаум, который легко было объехать с любой стороны.

Гэдээровцы интенсивно избавлялись от «Москвичей» и «Волг». «Волги» ещё пользовались спросом, а «Москвича» иной раз можно было увидеть оставленным на улице, с ключами и документами. Скупые немцы предпочитали таким способом подарить машину русскому, чем доставлять её на свалку и платить 300 марок за утилизацию. Но Изотову не нужны были ни «Москвичи», ни «Волги». Он пришёл за «Жигулёнком», чтобы взять его на свою последнюю валютную получку и уехать на нём домой.

Ряды были редкие, продавцов – единицы, а покупателей и того меньше. Все, кто хотел за эти два рыночных дня что-то купить, уже купил. Кто хотел и мог продать – уже продал. «Жигуль» был всего один, почти даром, но полная развалюха, на таком две с половиной тысячи километров вряд ли преодолеешь.

У иномарок стояли продавцы – бригада югославов – в последней надежде на последнего покупателя. Каждому из них до пятницы надо успеть найти другую машину в бывшей ФРГ, пригнать её сюда, более-менее подмарафетить и продать, а тут конец дня, и непроданная машина вяжет по рукам и ногам, срывает весь бизнес. Изотов некоторых из них знал в лицо и по имени по предыдущим посещениям рынка. Серебристую «Пежо-305», например, продавал колоритный цыганского вида югослав лет тридцати, то ли по имени, то ли по прозвищу Милорд, плотный, коренастый, невысокого роста с густой чёрной курчавой шевелюрой на крупной голове и такой же бородой, с массивной золотой цепью с крестом поверх чёрной рубашки и грустными чёрными глазами.

Вечерело. Изотов дважды обошёл ряды. Ничего подходящего, ни по маркам, ни по ценам. Заметив в дальнем углу какое-то шевеление, он решил пройтись ещё раз и пошёл на третий круг.

– Товарищ, – на ломаном русском языке сказал Милорд, когда Изотов проходил мимо него, – купи машину.

Изотов остановился, всё равно спешить уже некуда.

– Дорого, Милорд, – сказал он, – у меня нет таких денег.

На табличке под ветровым стеклом было написано «3500 -.». Милорд вынул табличку и переправил «3» на «2».

– Да у меня, Милорд, и таких денег нет, – сказал Изотов.

– А сколько у тебя? – спросил Милорд и переправил «5» на «0», уменьшив цену до двух тысяч дойчмарок.

Изотов усмехнулся:

– Ты лучше скажи, за сколько ты её купил.

– За тысячу двести, – сказал Милорд.

– А у меня всего тысяча, – сказал Изотов, – так что извини.

Милорд печально вздохнул, отвернулся и побрёл в машину, но не успел Изотов отойти на несколько шагов, как Милорд догнал его и взял за рукав:

– Бери за тысячу.

Изотов не хотел «Пежо», но других вариантов не было, да и цена подходящая.

– Поехали, – сказал он, и они сели в машину, Изотов за руль, Милорд – справа.

Двигатель завёлся легко, машина в движении вела себя хорошо, всё работало, но на кочках явственно слышался стук где-то в передней подвеске или в пальцах рулевых тяг. Изотов не стал донимать Милорда, тот и так в проигрыше. Ладно, подумал он, отремонтирую марок за двести, и они оформили купчую.

...Пятиэтажный дом на Шарлоттен-штрассе стоял пустой, на днях его будут передавать немцам. Изотов поставил машину у подъезда. На ночь нужно будет отогнать её в парк, подумал, он, иначе повылазившие после горбачёвской «катастройки», как тараканы из всех щелей, бритоголовые неонацисты оставят от неё рожки да ножки. Никакого взаимного мирного сосуществования не получилось и никогда не получится, это всего лишь иллюзия, созданная сладкими заклинаниями врагов, такая же, как разоружение или конверсия, а точнее, «конвульсия» военно-промышленного комплекса – кастрюли вместо пушек; в офицерской среде это называли «прямой наводкой по п.... сковородкой». …Он заставил себя отогнать эти мысли и зашёл в свою пустую квартиру – жена и сын давно уехали, все вещи были в контейнере, остался только старый диван, стол и два стула, – переоделся и пошёл к ближайшему автомату. Уже стемнело.

Ja (да)! –  ответил ему на том конце провода мужской голос.

– Вольфганг, привет, – сказал Изотов, – как твои дела?

– О, Анатолий, привет! У меня нормально. Ты куда пропал? Какие-то проблемы? – перешёл на русский обрадовавшийся другу Вольфганг.

– Найдёшь для меня пару минут? Я купил «Пежо-305» восемьдесят четвёртого года, запиши меня на завтра-послезавтра на сервис. Ты же знаешь, у меня с немецким неважно. Я завтра часов в десять тебе перезвоню.

Jawohl, herr oberst (есть, господин полковник)! – засмеялся Вольфганг.

Вольфганг сам ещё недавно был оберстом и начальником ПВО 7-й танковой дивизии Национальной народной армии ГДР, а теперь стал «вероятным противником» – за хорошее владение русским его взяли в Бундесвер, понизив в звании до майора. Изотов и Вольфганг когда-то в молодости учились в Киеве в одной военной академии и в одни годы, но на разных факультетах, а познакомились всего пять лет назад на почве боевого взаимодействия, и сдружились.

Через день, в семь утра Изотов был на сервисе «Пежо». Мастер определил, что надо менять наконечник боковой тяги рулевой трапеции, выписал накладную и сказал приехать в 16 часов.

В назначенное время Изотов снова был на сервисе. Теперь его встретил обермайстер (старший мастер), лысый человек лет сорока пяти гренадёрских габаритов, внешне напоминающий артиста Е.Кузнецова из «кабачка 13 стульев», и объявил, что машина не готова.

– Варум (почему)? – спросил удивлённый совсем не немецкой непунктуальностью Изотов.

– Ауто шлэшт (автомобиль очень плох), – ответил обермайстер.

– Вас шлэшт (что плохо)? Авто как авто.

Обермайстер молча сел за руль, загнал машину в цех, вывесил подъёмником и рукой показал на опорные чашки пружин передней подвески:

– Цу рошт (слишком ржавые).

Действительно, дренажные отверстия чашек были намертво забиты грязью, и чашки прогнили. Изотов улыбнулся и сказал, что Gott (Бог) с ними, с чашками, давайте, наконец, заменим наконечник рулевой тяги. Но обермайстер стал возражать, что так нельзя, что это ништ профессионалишт (не профессионально), машина опасна в эксплуатации, чашки может прорвать в любой момент, будет катастрофа, поэтому станция не может с таким ремонтом выпустить машину, а вот Изотов, если не хочет настоящего ремонта, должен забрать машину прямо сейчас, чтобы станция как будто никогда не видела эту машину и чтобы не несла за неё ответственность… Хорошо, спросил Изотов, а что надо делать? Менять vorderradаufhängung (переднюю подвеску), ответил обермайстер, и это будет стоить 3000 марок.

Изотов уехал и позвонил Вольфгангу.

– Вольфганг, – сказал он, – вы со своей немецкой педантичностью делаете что-то не то. Обермайстер формально, конечно, прав, но ведь мы хорошо знаем, что из каждого положения есть, как минимум, два выхода. Давай искать второй выход. А для этого мне нужен ты там, на сервисе, иначе мы с обермайстером друг друга не поймём.

Вечером следующего дня Изотов снова был на сервисе, предусмотрительно захватив с собой в качестве презента «видеокамеру» – бутылку смирновской водки 1,75 литра с ручкой и десяток банок оставшейся от продпайка «красной рыбы» – кильку в томатном соусе, обожаемую немцами, желанный и жуткий дефицит, который можно было найти только на русских армейских складах и лишь изредка – в магазинах военторга. Вольфганг, как оказалось, уже был там и успел переговорить с обермайстером.

– Анатолий, – радостно встретил он Изотова, – всё очень просто, и я обо всём договорился. Ты платишь три тысячи марок, и они тебе делают машину!

– Вольфганг, – сказал Изотов, – у меня, конечно, плохой немецкий, но не настолько, чтобы не понять, что означает драй таузенд марк. Нет у меня таких денег, я же последнюю получку получил. Пошли к обермайстеру, нужен нестандартный ход.

Обермайстер поблагодарил за «смирновку» – она была и в немецких магазинах, но несравненно дороже, чем в военторге, – и, как ребёнок, обрадовался «красной рыбе». Затем оба немца стали  горячо и, насколько понимал Изотов, безуспешно обсуждать проблему. Приемлемого решения не было. Так прошло минут двадцать. Наконец, в дисциплинированном мозгу воодушевлённого «красной рыбой» обермайстера промелькнул первый тонкий лучик творческой инициативы.

– Вот что, – сказал он, – идёмте сюда.

Он повёл Вольфганга и Изотова за угол, на стоянку отремонтированных машин.

– Эта «Пежо», – он показал на машину малинового металлика, – точно как ваша. В хорошем состоянии. Хозяин продаёт её за три тысячи марок. Купите эту машину и уезжайте двумя машинами. На одной будете ездить, а другая будет как склад запчастей.

Да, это был гениальный изобретательский ход, совсем не немецкий. Не зря, не зря немцы более сорока лет тесно общались с русскими. Но опять эти пресловутые 3000 марок!

– Великолепно, – сказал Изотов, – но не годится. Подумайте, пожалуйста, что ещё можно сделать.

Но немцев уже прорвало. Не прошло и двух минут, как обермайстер объявил, что нужен хороший сварщик, который просто-напросто проварит чашки.

– У вас есть такой сварщик? – спросил Изотов.

– Есть, – ответил обермайстер, – но он не будет это делать, так как это ништ профессионалишт, и его могут уволить.

– Поговорите с ним, – предложил Изотов, – я в свободное время отвезу его в воинскую часть, где его никто не увидит. Работа будет хорошо оплачена.

– Найн, найн, найн! Ништ профессионалишт, – протестующе замахал руками обермайстер, и Изотов с Вольфгангом уехали.

– Анатолий, – сочувствовал Вольфганг Изотову, – продай ты эту машину. Да хоть марок за пятьсот, всё же деньги, перекупщики возьмут.

– Как ты себе это представляешь? – не соглашался Изотов. Он хорошо понимал, что Вольфганг боится, как бы Изотов не стал просить взаймы. Немец есть немец, хоть и друг. – Чтобы я, советский полковник, шёл торговать машиной? Да я лучше поеду в сторону Торгау…

– Зачем в Торгау?..

– Да там берега высокие, и столкну её в Эльбу.

Он пошёл в воинскую часть, к бывшим ещё позавчера своим солдатам. Ранее служившие в особом отделе и к линейной воинской службе не приученные, они в штыки встретили Изотова, когда их переподчинили ликвидационной группе, но затем Изотов покорил их своими командирскими и человеческими качествами («слуга царю, отец солдатам»), и теперь они в нём души не чаяли. Изотов объяснил проблему. В боксах особого отдела была газосварка и все необходимые инструменты, а мастера – вот они, советский солдат умеет всё.

Рано утром Изотов и три солдата – Федя Фёдоров, Толя Перерва и Миша Гутченко – закатили машину в бокс и положили на правый бок на колёса, подставленные в проёмы опущенных стёкол дверей. На ремонт левой стороны подвески ушёл почти весь день – надо было понять, что и как делать, изготовить необходимую оснастку. Не зная, куда перекачивает амортизатор (ведь это были первые наши иномарки), слили из него жидкость, чтобы не закипела при сварке. Затем приобретённый опыт, оснастка и сноровка позволили выполнить ремонт другой, правой, стороны подвески всего за полтора часа.

Чашки получились красивые и мощные, и утром Изотов снова был на сервисе. Он пригласил обермайстера к машине, тот был крайне недоволен – какой приставучий этот русский, рошт, рошт…

– Кайне рошт (совсем нет ржавчины), – сказал Изотов. Обермайстер неохотно наклонился к подвеске, посмотрел, пощупал, постучал, скривился и… взял машину в ремонт. Вечером Изотов ехал уже без стуков. Он остановился у ближайшего автомата и позвонил Вольфгангу.

– Вольфанг, – сказал он, – спасибо тебе, я сделал машину.

– Как? Где? – изумился тот. – И где ты взял три тысячи марок? – не скрывая радости, спросил он.

– На том же сервисе и сделали. Я же тебе говорил, что это стоит марок двести, вот они и взяли сто девяносто две марки.

– Не может быть! Как это тебе удалось?

– Ну, как бы это тебе сказать коротко… Ну, ты помнишь, как наши ваших под Сталинградом причесали? Здесь примерно то же самое, – и, услышав хохот Вольфганга, Изотов рассмеялся вместе с ним.

А поутру Изотов вместе с демобилизованным Федей Фёдоровым уехал на «Пежо» домой, через четыре границы, две старые и две новые. Им было по пути. Феде надо было в Мелитополь, а Изотову – в Крым. В Польше они, правда, попали под русский рэкет и сумели благополучно выбраться из него… Но то совсем другая история.

 

Николай Викторов


Обсудить на ФОРУМЕ "Просто инжектор"


Для перехода на главную страницу нажмите З Д Е С Ь



Copyright: "Просто Инжектор©" 2007